Культура / ТРИПІЛЛЯ - ВИТАЧІВ

110 років тому народився останній трипільський “шаман”

i_033

Д. Л. Андреев. На реке Неруссе. 1932. Фото А. П. Левенка

Сьогодні 110 років з дня народження видатного російського дисидента Даниїла Андреєва.

Про головні щаблі  його життя розповів Борис Романов в статті “Крылатый миф” в “Независимой газете”.

В ній він згадує місця, в котрих, згідно з власними спогадами, Андреєв пережив щось схоже на буддійський варіант “просвітління”.

 – Разом з тим, багатомірний всесвіт Даниїла Андрєєва в його книгах пронизаний автобіографізмом, особистим досвідом. В «Розе Мира» він розповідає про свої видіння (наслідуючи, лише більш відверто, Володимира Соловйова в «Трьох побаченнях»), точно позначаючи час і місце – у сквері біля храму Христа Спасителя, у Влас’ївскому провулку в Москві, біля Дніпра у Трипіллі, на Неруссі під Трубчевськом, вночі в блокадному Ленінграді, на нарах Володимирській в’язниці .., – йдеться в статті.

 – Изучением стихий природы как механизмов занимаются метеорология, аэродинамика, гидрология и ряд других наук. Это не должно и не будет мешать со временем возникновению учения о стихиалях, о тех сознаниях, которые пользуются этими механизмами.

Лично у меня все началось в знойный летний день 1929 года вблизи городка Триполье на Украине. Счастливо усталый от многоверстной прогулки по открытым полям и по кручам с ветряными мельницами, откуда распахивался широчайший вид на ярко-голубые рукава Днепра и на песчаные острова между ними, я поднялся на гребень очередного холма и внезапно был буквально ослеплен: передо мной, не шевелясь под низвергающимся водопадом солнечного света, простиралось необозримое море подсолнечников. В ту же секунду я ощутил, что над этим великолепием как бы трепещет невидимое море какого-то ликующего, живого счастия. Я ступил на самую кромку поля и, с колотящимся сердцем, прижал два шершавых подсолнечника к обеим щекам. Я смотрел перед собой, на эти тысячи земных солнц, почти задыхаясь от любви к ним и к тем, чье ликование я чувствовал над этим полем. Я чувствовал странное: я чувствовал, что эти невидимые существа с радостью и с гордостью вводят меня, как дорогого гостя, как бы на свой удивительный праздник, похожий и на мистерию, и на пир. Я осторожно ступил шага два в гущу растений и, закрыв глаза, слушал их прикосновения, их еле слышно позванивающий шорох и пылающий повсюду божественный зной. С этого началось. Правда, я вспоминаю переживания этого рода, относящиеся к более ранним годам, отроческим и юношеским, но тогда они не были еще такими захватывающими. Но и раньше, и позже – не каждый год, но иногда по нескольку раз за одно лето – случались среди природы, . обязательно наедине, минуты странной, опьяняющей радости. Они являлись, по большей части, тогда, когда за плечами оставались уже сотни верст, пройденных пешком, и когда я неожиданно попадают в незнакомые мне места, отмеченные пышностью и буйством свободно развивающейся растительности. Весь, с головы до ног, охваченный восторгом и трепетом, я продирался, не помня ни о чем, сквозь дикие заросли, сквозь нагретые солнцем болота, сквозь хлещущие кусты и наконец бросался в траву, чтобы осязать ее всем телом. Главное было в том, что я в эти минуты явственно осязал, как любят меня и льются сквозь меня невидимые существа, чье бытие таинственно связано с этой растительностью, водой, почвой, – писав сам Андреєв.

Comments: