Обухівський дід - "айдарівець" розповів за що воює

Мережа проіндексувала не так старе як зріле інтерв'ю на "Фактах" нашого земляка з Малих Дмитрович Василем Говоруном.

Перекласти таке не сила, тому читайте окупаційною, шановні землячки.

***

С 53-летним Василием Говоруном, жителем села Малые Дмитровичи Обуховского района Киевской области, мы познакомились накануне его выписки из госпиталя в Киеве. Боец батальона «Айдар» получил ранения при разрыве фугаса под Георгиевкой Луганской области еще 20 июля, а выписался лишь 31 декабря — после того как перенес 15 хирургических операций.

— Придется, скорее всего, делать еще одну операцию, но осколки, которые не очень мешают, можно и не вынимать, — с этими словами Василий подает мне руку, предлагая нащупать под кожей осколок, который ему «не мешает».

Однополчане в шутку говорят, что Василий «жадный» — в бою за Георгиевку он принял на себя осколков гораздо больше, чем другие. У бойца множественные ранения рук и ног, перелом лучевой кости, голень прошита еще и снайперской пулей. Но мужчина считает, что ему повезло: он остался жив.

— Мы должны были открыть дорогу, чтобы наши десантники вынесли раненых, — вспоминает Василий Говорун. — Поступил приказ взять второй блокпост. Но мы даже двести метров не проехали в указанном направлении, как начали взрываться фугасы. Я и еще трое пехотинцев находились на броне танка, когда рядом взорвался радиоуправляемый фугас. Самого взрыва я не слышал, почувствовал только, что горит одежда и еще… граната, которая была в моей разгрузке. Вторую гранату обрезало осколком в сантиметре от запала.

Василий избавился сначала от одной гранаты, затем от второй. И тут увидел, что на танке загорелся трофейный ящик с патронами. К тому же танк стал разворачивать башню, и раненого мужчину чуть не затянуло под нее.

— К счастью, мой однополчанин — Игорь из Львова, тоже получивший ранение, успел меня и еще одного пострадавшего бойца стащить на землю, — рассказывает Василий.— Хорошо, что до этого мы сумели захватить у сепаратистов два микроавтобуса. На них всех раненых потом отвезли к нашей базе, находившейся в двадцати километрах от Георгиевки. Затем еще 120 километров нас везли до Счастья, оттуда вертолетом доставили в харьковский госпиталь…

Носилок, чтобы погрузить в микроавтобусы раненых, не было. Их заменило рядно, сушившееся перед хатой, возле которой шел бой. Помню, в окошке хаты увидел бабушку, с ужасом наблюдавшую за происходящим. Она крестилась, но на улицу не выходила. Возможно, ей просто негде было спрятаться…

Я выжил в том бою, потому что верю: Бог есть. Бог дал мне в тот день и бронежилет, и каску.

Незадолго до боя за Георгиевку к Василию Говоруну подошел молоденький боец: «Дядя Вася, у вас есть бронежилет?» Броник Василия был похож на использованную мишень и не застегивался, поэтому он охотно взял предложенный ему новый, который только что привезли волонтеры. При взрыве фугаса в этом новом бронежилете пуль и осколков осталось все же больше, чем на теле израненного бойца.

Да и каска у Василия была не по размеру — болталась на голове. По пути он нашел более подходящую — лежала на поле боя рядом с убитым сепаратистом. Примерил — подошла. Тут же надел ее, а свою отдал однополчанину — 50-летнему Владимиру Примаченко из Херсона, который тоже был ранен при взрыве. Оба выжили!

— У «Айдара» хорошая карма: как мы установили флаг Украины над администрацией города Старобельска Луганской области, так он там до сих пор и реет, — не без гордости говорит Василий. — То же самое — в городе Счастье. Как мы взяли его, так никто до сих пор у нас наше Счастье не отнял.

По словам моего собеседника, в Счастье они пришли неожиданно для оккупантов по… минным полям. А провел их в город раскаявшийся сепаратист. Накануне освобождения Счастья айдаровцы установили на мосту блокпост, который не мог миновать ни один автомобилист, покидающий этот населенный пункт. Понимая, что украинские войска наступают, сепаратисты старались выехать из города и попадали в руки айдаровцев.

При досмотре одного автомобиля бойцы «Айдара» обнаружили в нем оружие и боеприпасы. Водителя и пассажира задержали — это были отец и сын. Как выяснилось, отец поддерживал идею создания «ЛНР» и воевал вместе с сепаратистами, а сын пошел в ополчение только под давлением своего родителя.

— Парень пообещал, что проведет наших бойцов в Счастье через минные поля, — вспоминает Василий. — Взамен попросил жизнь и свободу. Он признался, что если бы не страх за двух маленьких детей, ни за что не подчинился бы отцу.

Сын боевика заверил айдаровцев, что на его руках нет крови, он лишь стоял на блокпосту. Не поверить ему было сложно: ведя наших военных к городу Счастье через минные поля, проводник шел первым. Батальон вошел в населенный пункт, не потеряв ни одного бойца.

— Как потом выяснилось, отец парня, бывший «афганец», собрал в Счастье банду, которую назвал «Девятая рота», — не скрывает возмущения Василий Говорун. — Эта банда грабила и убивала своих же земляков. Я, конечно, понимаю, что героизм наших солдат в Афганистане «относителен», так как мы были на чужой земле, где шла гражданская война. Но все равно обидно было узнать, что творит бывший «афганец»: советские солдаты в Афганистане не мародерствовали, не грабили мирных жителей и их дома…

В Афганистан Василий Говорун пошел добровольцем в 1979 году, прослужил там полтора года, получил ранение. Вернувшись, понял: это была не наша война.

— О нас в Афганистане будут помнить как об оккупантах, которые просто помешали гражданам этой страны строить свою жизнь так, как они того хотели, — говорит Василий. — А мы лишь оттянули этот неизбежный процесс на десять лет ценой десятков тысяч жизней наших солдат.

Независимость Украины Василий Говорун горячо приветствовал, так как считает, что, находясь в тени Российской Федерации, ни одна республика бывшего СССР не получала должного развития. Свое участие в событиях на Майдане мужчина тоже считает закономерностью.

— Майдан — это наша революция, борьба за достойную жизнь, — говорит боец.— Да у меня вся семья на Майдане была! Кроме дочери, которая вместе с супругом живет за границей и в разгар революции родила мне внука Андрея. Но они тоже нас поддерживали.

А на войну Василий ушел тайком от жены, позвонив ей уже из Луганской области.

— В военкомате меня не брали — я просился добровольцем на фронт, еще когда началась оккупация Крыма. Хотел пойти в Национальную гвардию, — вспоминает Василий Говорун.— Но мне ответили, что призывают до 45 лет. Когда началась война на востоке, тоже отказали по возрасту. Помог случай. Восьмого мая, когда «Афганская сотня» все еще находилась в Украинском доме на Крещатике, я вышел вечером на перекур и увидел, как мой товарищ грузится вместе с другими парнями в автобус.

«Валик, ты куда?» — спросил его. «Под Луганск», — ответил он. «Меня с собой возьмешь?» — «Садись». Я собрался за полчаса, и девятого мая мы были уже под Старобельском. Валик сейчас начальник штаба в «Айдаре». Своей жене я потом перезвонил, поставив перед фактом: «Не ищите меня на Майдане — я уже под Луганском».

Добровольческий батальон должны были оформить в Луганском военкомате. Но, по словам Василия Говоруна, луганские военкомы не спешили ставить в военные билеты айдаровцев отметки об участии в АТО.

— Работники военкомата целый месяц морочили нам головы: «Зачем вы сюда приехали? Отправляйтесь домой», — возмущается боец. — Статус участника АТО мне оформили уже перед самой выпиской из госпиталя. А ведь на фронт нас должны были брать в первую очередь: и как добровольцев, и как людей, имеющих боевой опыт и воинские специальности. Потому что если добровольцы взяли под контроль какой-то населенный пункт, они уже не отступят.

Василий вспоминает: когда батальон прибыл в Старобельск, командир попросил поднять руки тех, кто служил, и… ужаснулся — так мало их оказалось. Вместе с другими ветеранами войны в Афганистане Василий Говорун стал обучать молодых обращению с оружием и военному ремеслу и… снова ужаснулся:

— Если паренек служил в современной армии, это еще не значит, что он был на полноценных учениях: некоторые признавались, что отстреляли не более пяти патронов. Зачем вообще молодых, не обученных брать на войну?! Это же пушечное мясо!

Василий так и заявил своему местному военкому: «Мой сын пойдет на фронт только со мной, чтобы я был рядом с ним и всему его научил».

— Хотя я считаю, что молодняку там вообще делать нечего, — уверен Василий Говорун.— Другое дело мы — деды.

Это очень хорошо, что в добровольческих батальонах основная масса людей — зрелые, с боевым опытом, считает мой собеседник. Их «дедовская» дружная троица (самых старших в «Айдаре») состояла из него, 50-летнего Владимира Примаченко и Алексея Лепкалюка. Увы, «старейшина» Лепкалюк из Лисичанска Луганской области погиб.

— Леша так ждал освобождения своего города! Часто говорил: «Как зайдем в Лисичанск, пойдем ко мне, я достану из своего погреба вино, выпьем за нашу победу», — вспоминает Василий. — Леше было под 60, он служил в Афганистане вертолетчиком, а здесь, как все деды, был простым бойцом. С таким боевым опытом он, конечно, отлично воевал! Его гибель — чистая случайность… Помню, когда в Георгиевке мы с Володькой Примаченко раненые лежали на земле, я его спросил: «Вовка, что мы, деды, тут делаем?» А он мне ответил: «Воюем, чтобы в стране осталось больше молодежи. Мы ведь уже пожили». Так что я чуть оклемаюсь и снова рвану на фронт.

Василий уверяет, что обязательно вернется на восток, так как война еще не окончена. И все больше людей ждут освобождения своих городов, перестают верить обещаниям лидеров «ДНР» и «ЛНР».

Батальон «Айдар» не раз спасали… одумавшиеся сепаратисты.

— Не знаю, где они брали номера наших телефонов, но, бывало, раздается звонок: «Привет, брат, я тоже — „афганец“, я тут неподалеку — перед тобой. Хочешь выжить? Тогда не ходи по такому-то маршруту — там бьет миномет, уклонись немного в сторону», — вспоминает Василий. — Мы, конечно, сомневались, стоит ли следовать советам противника. Но практика показывала, что предупреждали нас всегда честно. Как-то я перезвонил одному такому спасителю: «Почему ты мне помогаешь?» — «Потому, что мы — одно поколение. Не хочу, чтобы свои погибали. Жили же мы как-то в мире все эти годы…» Я от души сказал ему: «Спасибо».